Родство с византийским императорским домом
Несомненно, почетный брак Петра (отец его жены Христофор Лы.1 объявлен соимператором Романа I), его титул, ранг болгарской церкви повышали международный престиж Болгарии: через четверть века Константин VII Багрянородный с негодованием писал об этих уступках болгарам его тестя-«неуча». Но вместе е тем отношения царя с императором обретали характер «семей - ш,1ч связей». И Симеон когда-то хотел завязать их —однако с одним важным отличием: он стремился быть не младшим, а старшим партнером в таком союзе, чтобы использовать старшинство в династическом союзе для овладения константинопольским престолом.
Родство с византийским императорским домом считалось в и i. i с шей степени почетным для всех христианских (и не только христианских) государей. Но крайне опасно было стать «родичем», находясь с империей в непосредственном соседстве. Ее политики понимали династическое родство как признание со стороны нового родственника политической зависимости от императора. Любое осложнение в отношениях (будь то «семейная ссора») давало повод Константинополю заменить «неблагодарного» любым иным его родичем, а то и попросту захватить его земли. Для подобных целей императоры всегда содержали при своем дворе родственников государей соседних стран как некий «резервный фонд» — кандидатов на роль собственных ставленников. Именно так и обстояло дело в отношениях с Болгарией: «запасной» кандидат на преславский престол появился в Константинополе уже в 928 г., и империя исподволь, несмотря на союз и родство, повела политику удушения независимого государства. U политической концепции имперских деятелей эта стратегическая линия означала не что иное, как восстановление «законных нрав» василевса ромеев на Балканах. Не менее опасные последст - нип договор с Византией имел для внутриполитического климата н Болгарии. Господствующий класс страны раскололся. Впервые и\ 250 лет государственной истории Болгарии борьба за трон разразилась внутри самой правящей династии.
